Норвежский закон защищает тех, кто загрязняет российское побережье

Норвежский закон защищает причинителя вреда: Норвегия не берет на себя ответственность за разливы нефти, которые дрейфуют с морскими течениями и достигают русского северного побережья. Результатом этого может стать нарушение экосистем.

 СПАСИБО, АТЛАНТИКА! Океанические течения благоволят будущим нарушителям по норвежскую сторону делимитационной линии: нефтяное пятно транспортируется на восток теплыми атлантическими водами и в конечном итоге оказывается в уязвимой прибрежной зоне России. Нарушитель может избежать  ответственности за причинённый вред. Illustration: Hanne Utigard

Баренцево море является одной из последних чистых, богатых и высокопродуктивных морских экосистем в мире. Там кишит жизнь: огромные запасы трески, сельди и мойвы, морских млекопитающих и некоторые из самых больших колоний морских птиц.

Большая биологическая продуктивность является результатом удачного сочетания благоприятных течений и мелководного моря; средняя глубина Баренцева моря - 230 метров. В полярном фронте, где теплая вода Атлантического океана встречает холодную воду Северного Ледовитого океана и вдоль кромки льда, больше всего питательных веществ и наибольшая продуктивность. Но экосистемы уязвимы. Биоразнообразия здесь на самом деле меньше, чем чуть дальше на юге, и пищевые цепи короче.

Важно понимать последствия написанного в законе. Что, если нефтяное пятно начнёт перемещаться? Что, если нефть попросту пересечет норвежско-российскую границу?»,- спрашивает Эрик Рёзэг. Фото: Trine Nickelsen.

Тем не менее, есть и другой вид богатства – в недрах под морским дном - необнаруженные значительные запасы углеводородов. В 2010 году, после более чем 40 лет переговоров, Норвегия и Россия договорились об окончательном определении морской границы между двумя странами. Вскоре норвежское правительство открыло новые возможности для разведки нефти и газа в рамках так называемого 23-лицензионного раунда.

Критики указывают, насколько катастрофичны последствия разлива нефти в Баренцевом море, особенно вблизи кромки льда в Арктике.

«К счастью, правила компенсации довольно строгие. Причинитель вреда должен платить. Морская жизнь должна быть сохранена. Но благие намерения закона имеют свои географические ограничения», - говорит профессор Скандинавского института морского права Университета Осло Эрик Рёзэг.

«Философия, очевидно, в защите норвежских, но не внешних интересов.»

Закон, на который ссылается профессор Рёзэг, это норвежский закон от 29 ноября 1996 г. № 43 «О нефтяной деятельности». Он регулирует государственное управление норвежскими нефтегазовыми ресурсами на континентальном шельфе. Отдельная глава посвящена правилам компенсации ущерба при аварийном разливе нефти – когда происходит непроизвольный  выброс нефти на платформе или ином сооружении в норвежском секторе.

«По закону не имеет значения, норвежская, шведская, американская или мексиканская нефтяная компания является виновником аварийного разлива нефти. Важно то, где причинен вред.»

Рёзэг тщательно проанализировал административно-деликтное законодательство Норвегии и какие коллизионно-правовые вопросы могут при этом возникнуть.

«Важно понимать последствия написанного в законе. Что, если нефтяное пятно начнёт перемещаться? Что, если нефть попросту пересечет норвежско-российскую границу?»

Он предлагает нам представить следующую ситуацию. Происходит аварийный разлив нефти на норвежском месторождении, которое находится рядом с российской границей, то есть расположено вдоль линии делимитации.

«Для возможных пострадавших с норвежской стороны  все предельно ясно: гостиницы и владельцы дачных участков, прибрежные территории которых загрязнены нефтью, рыбаки, у которых будут испорчены сети для ловли рыбы, и другие могут подать в суд на владельцев лицензии. Владельцами лицензии  являются компании, получившие, например, разрешение на добычу нефти, будь то норвежские или иностранные нефтяные компании», подчеркивает Рёзэг.

Норвежское административно-деликтное законодательство очень строгое и гораздо строже, чем во многих других странах.

«Пострадавший получит компенсацию в соответствии с законом, где предусмотрено  применение системы строгой ответственности. Строгая ответственность означает объективную ответственность независимо от наличия вины и не ограничена. Следовательно, нет необходимости доказывать, что деяние совершено  с противоправными намерениями, по неосторожности или небрежности. Все, что требуется, - это установить причинно-следственную связь между аварией и нанесенным ущербом. И если при утечки нефти с танкера возмещение ущерба возможно до определенной суммы, - для нефтяной деятельности таких ограничений нет».

Неприменимо к России

Но что, если нефтяное пятно начнёт перемещаться на восток к хрупкой прибрежной окружающей среде на российской стороне?

«Если бы я был русским, меня бы ждал совершенно другой ответ: "К сожалению, этот норвежский закон применяется главным образом к ущербу, принесенному на норвежском континентальном шельфе. Ущерб, за который Вы требуете компенсацию, находится, однако, за пределами наших обязательств. Поэтому Вы не можете претендовать на  компенсацию в соответствии с законодательством Норвегии."  В законе также четко прописано, что владелец лицензии несет ответственность за ущерб в результате загрязнения нефтью только в соответствии с положениями настоящего Закона.»

В каком досадном положении находится Россия, Рёзэг понял при написании главы в книге «Offshore Contracts and Liabilities», которая вышла в прошлом году.

«Я был весьма удивлен»,- говорит он.

"Как вы интерпретируете это?"

«Я вижу это так: Даже если норвежские власти взяли на себя инициативу разработки нефтегазовых ресурсов на севере и признали необходимость строгих правил компенсации ущерба,  они решили не защищать российские интересы.»

Судебные решения не признаются

Рёзэг подчеркивает, что россиянин может безусловно подать иск на причинителя вреда в российский суд.

«Это вполне нормально, и это также практикуется у нас. Когда иностранное судно загрязняет нашу береговую линию,  мы привлекаем владельца судна к судебной ответственности в Норвегии.»

Но проблемы, по мнению Рёзэга, на этом не заканчиваются.

«Существуют все основания полагать, что истец выиграет судебное дело в соответствии с законодательством Российской Федерации», - отмечает он. «Правила компенсации по российскому законодательству обширны и часто обеспечивают большую компенсацию, чем в Норвегии.»

«Но если владельцы лицензии на норвежской стороне не признают решение суда и вследствие этого не возместят ущерб - возникает проблема. Не существует никакого способа заставить причинителя вреда платить. У нас нет соглашения с Россией, как с большинством других европейских стран, о взаимном признании и исполнении судебных решений.»

Почему норвежское законодательство не защищает российские интересы лучше?

«Я думаю, во-первых, норвежские власти посчитали, что самое важное, в конце концов, - заботиться о наших собственных интересах. Во-вторых, намереньем, наверное, было таким образом способствовать заключению двусторонних соглашений, в данном случае между Россией и Норвегией. Закон это позволяет. Норвегия имеет ряд подобных соглашений со своими восточными соседями по вопросам загрязнения окружающей среды. Но договора о компенсации в случае аварийного разлива нефти при пересечении дилимитационой  линии не существует.»

То, что правила носят настолько рестриктивный характер, по мнению Рёзэга, не случайно.

«Наоборот. Норвежский законодатель сознательно хотел ограничить сферу применения закона. Я вижу, по крайней мере, два очевидных признака этого: законом установлены  специальные правила о повреждении орудий лова и т.п. за пределами континентального шельфа. Но эти правила применимы только относительно норвежских орудий лова. Здесь наш национализм выходит на первый план", - считает профессор.

Второй явный знак того, что норвежские правила компенсации не распространяются на Россию, он видит в Конвенции об охране окружающей среды Северных стран 1974 года стран северной Европы - Швеции, Норвегии, Финляндии.

”Конвенция гарантирует скандинавским гражданам равные права, так что гражданство не имеет никакого отношения к вопросу о праве на компенсацию. Было бы естественно интерпретировать Конвенцию в целях ее применения на континентальных шельфах всех стран Северной Европы. Но мы не интерпретируем это таким образом в Норвегии. Нет, в Законе о нефтяной деятельности законодатель предпочел интерпретировать Конвенцию ограничительно, так что это относится только к территории страны и территориальным водам, то есть в пределах 12 морских миль от берега. За этим пределом - в зоне континентального шельфа, к датчанам и шведам относятся так же, как к русским.»

Тем не менее, есть важное различие между нашими скандинавскими маленькими братьями и большим братом на востоке:

«Как уже упоминалось, скандинавские  страны заключили соглашения о взаимном признании и исполнении судебных решений. Судебное решение против норвежского владельца лицензии в этих странах будет обеспечено в Норвегии. Российский пострадавший  оказывается по-прежнему  в  невыгодном положении», - заявляет профессор.»

Сами портим себе жизнь

Эрик Рёзэг указывает на важное в этом контексте обстоятельство, о котором мы бы, возможно, и не задумались: «Норвежский суд не всегда использует норвежское законодательство. Например, при определении, является ли действительным или нет брак, - решение не зависит от страны, где был подан иск. Когда иск о компенсации ущерба в случае аварийного разлива нефти подается в норвежский суд, можно полагать, что дело имеет более тесную связь с Россией, и, следовательно, будет применяться российское право.»

«Такое правило было изначально инкорпорировано в законе. Но это правило удалено. Этот небольшой правовой пробел, который существовал, был устранен в новом законе «О нефтяной деятельности 1996 года», - говорит профессор.

Он считает, что рестриктивная позиция Норвегии очень невыгодна и для самой Норвегии. Морские течения в Баренцевом море, где планируется добыча нефти, движутся в восточном направлении. Поэтому вполне вероятно, что аварийный разлив нефти на норвежской стороне окажется в Российской части моря. Большие морские экосистемы проходят поперек линии делимитации. Одна из таких систем расположена к северу от Норвегии и России.

«Когда нефтяная компания на норвежской стороне не возмещает ущерб,  она тем самым наносит вред окружающей среде российской части Баренцева моря и ее прибрежной среде, но также существует большой риск, что разлив нефти не будет очищен. Тогда мы также уничтожаем и наши собственные экосистемы.»

Оценка экологического ущерба

Что думает нефтегазовая промышленность по этому поводу?

«Деликтные обязательства в случае разлива нефти согласно норвежскому законодательству очень строгие, и нефтегазовая  промышленность с этим согласна. Но, норвежский закон берет во внимание только экономический ущерб от разлива нефти. Россия, однако, учитывает экологию в своих расчетах. Если разлив нефти приводит к вымиранию  мальков,  это тоже оплачивается. И это большие суммы. В России разработаны специальные формулы для вычисления ущерба. Для нефтяных компаний, вероятно, было бы даже более выгодно быть ответчиком в Норвегии, чем в России.»

Рёзэг также указывает на другие причины, почему для нефтегазовых компаний предпочтительнее судебное производство в Норвегии.

«Норвежские процессуальные нормы привлекательны для ведения судебного дела в Норвегии. У нас действует правило, что все судебные иски по делу должны рассматриваться в одном суде, и могут устанавливаться сроки для возбуждения дела. Кроме того, все деликтные обязательства владельцев лицензии нефтяного месторождения и тех, кто совершил ошибку, канализируются к оператору месторождения. Когда все судебные иски собраны таким образом, их намного легче рассматривать.»

Рёзэг считает, что лучше вести судебное дело в Норвегии, предполагая, каким может быть исход дела, чем затевать возможно длительный     и менее предсказуемый процесс в России. «Я думаю, нефтяная промышленность понимает, что я имею виду, а именно - что им более выгодно изменение норвежских правил.»

«Должны адаптироваться к реальности»

Мы связались с  Норвежской ассоциацией нефтяной промышленности, которая является объединением работодателей нефтяных компаний и поставщиков на норвежском шельфе.

«Как смотрит нефтяная промышленность на возможное изменение норвежских правил?»

«Норвежская ассоциация нефтяной промышленности руководствуется действующими правилами, изложенными в Законе о нефтяной деятельности, Законе о контроле за загрязнением и международными конвенциями», - говорит руководитель Юридического отдела Олуф Бьёрндал.

«Мы заинтересованы в том, чтобы правовая база всегда соответствовала реалиям жизни», - подчеркивает он.

«В связи с нефтегазовой деятельностью в северных районах было бы логичным обсудить эту ситуацию с Министерством нефти и энергетики Норвегии.»

Международное право

«Может ли Норвегия позволить себе быть такой селективной в отношении тех,  кому дает право на получение компенсаций? Что говорит международное право по этому поводу?»

Согласно Эрику Рёзэгу, нет четких международных правил по этому вопросу.

«Большинство стран, и Норвегия в том числе, придерживаются принципа, согласно которому причинитель вреда платит. Смысл заключается в следующем:  причинять вред окружающей среде бесплатно нельзя, потому что тогда загрязняют еще больше. Правила компенсации в норвежском законе о нефтяной деятельности нарушают этот принцип», - подчеркивает он.

«Существуют ли международно-правовые нормы, которые позволяют привлечь компанию нарушителя к ответственности?

«Это было бы несколько затруднительно, и они действуют независимо от обязательств государства. Если государство выдало разрешение на определенную деятельность, которая не должна быть разрешена, оно может быть привлечено к ответственности. Но  было бы лучше иметь эффективные действующие международные правила о деликтных обязательствах нефтегазовой промышленности. Комиссия международного права ООН разработала макет правил по этому вопросу. Они ссылаются на Конвенцию об охране окружающей среды Северных стран и говорят, что компании должны быть на равных с местным населением. Но это еще не признано в качестве международного принципа», - говорит Эрик Рёзэг.

By Trine Nickelsen
Published Feb. 17, 2016 8:09 AM